Андеграунд всегда был той лабораторией, где через несколько лет окажется весь мейнстрим. Прямо сейчас в подполье набирает силу движение, которое можно назвать антипродакшеном. Молодые артисты намеренно записываются на дешёвые микрофоны, не сводят треки и оставляют все шумы и оговорки. Это сознательный бунт против стерильного звучания топ-чартов, где каждая нота выверена автотюном. Парадокс в том, что на такой «грязный» звук нужно потратить не меньше усилий, чем на идеально чистый. Искусство делать вид, что тебе всё равно, на самом деле требует огромной концентрации.
Второй заметный тренд — это возвращение нарратива. В андеграунде снова ценятся длинные треки, где артист рассказывает одну историю на протяжении пяти, семи, а то и десяти минут. Стриминговые алгоритмы не любят такие песни, потому что они снижают метрики удержания. Но именно в этом и заключается бунт: артисты плюют на алгоритмы и пишут для тех немногих, кто готов слушать, не отвлекаясь. Эти треки напоминают аудиокниги или радиоспектакли, только вместо актёров — один голос и минималистичный бит, который почти не меняется.
Третий тренд — региональная замкнутость. Вопреки глобализации, новый андеграунд сознательно отказывается от английских заимствований и ориентации на западные образцы. Артисты используют местные диалекты, упоминают конкретные улицы и магазины, понятные только своим. Они не хотят быть мировыми звёздами, они хотят быть голосом своего двора. Куда движется андеграунд? Похоже, туда, где кончаются алгоритмы и начинается живой человек. В сторону искренности, ошибок, шума и той самой магии, которую невозможно сфабриковать в дорогой студии. И мейнстриму придётся либо подстраиваться, либо остаться в своей стерильной пустоте.